Top Module Empty
Развитие живописи эмакимоно.  E-mail
Рейтинг: / 1
ХудшаяЛучшая 
04.02.2011 г.

Подобно тому как японцы не имели собственной письменности, у них не было и своей специфической техники живописи. Если говорить о примитивном рисунке, напоминающем незамысловатые рисунки детей, то от периода Яёй кое-где осталась такого рода живопись. Что же касается произведений живописи, как таковой, произведений, созданных на бумаге, шелке или холсте с применением туши и всевозможных техник, то всему этому в Японии научились лишь после того, как была воспринята техника живописи, распространенная на континенте. Как уже отмечалось в предыдущей главе, история японской живописи берет свое начало с буддийского искусства.
Объектом изображения в буддийской живописи, как правило, были будды, бодисатвы.

Изображалось все это в том виде, как это было принято в Индии и Китае, поэтому с точки зрения тематики у японцев было мало возможностей для проявления творческой самостоятельности. Кроме того, наряду с буддийским искусством в тот период, очевидно, в Японию были завезены произведения светской живописи, изображавшие китайских императоров, дворцы, характерные китайские пейзажи. Хроники свидетельствуют о том, что подобного рода картины были нарисованы на раздвижных ширмах, использовавшихся императором Сёмму в IX веке, когда было особенно сильным увлечение китайской литературой. Немало таких картин создавалось и японскими художниками. Но и в данном случае им ничего не оставалось, как писать картины на китайские темы и пользоваться техникой китайской живописи, поэтому их произведения, очевидно, представляли собой не более как простое подражание китайской живописи.
Но начиная с X века темой японских художников становятся японские пейзажи и народные обычаи, обретают специфические японские черты и технические приемы живописи. Таким образом, в Японии оформилась самостоятельная область художественного творчества - так называемая живопись ямато-э, положившая начало японской живописи. На первом этапе термин «ямато-э» употреблялся, когда нужно было выделить картины, отличавшиеся от картин кара-э - китайской живописи, изображавших китайские пейзажи и обычаи. Он обозначал не столько специфику техники живописи, сколько указывал на то, что тема таких картин взята из жизни Японии. Однако вскоре особенности, присущие картинам ямато-э, стали проявляться и в буддийской живописи.
Роспись на раздвижных перегородках сёдзи храма Амида храмового ансамбля Бёдоин (сейчас носит название храма Хоодо - Феникса), построенного в Удзи в 1053 году, изображает Амида, спускающегося с неба за душами верующих. Она представляла собой произведение буддийской живописи, называемой райгодзу, то есть картиной явления Будды. Тем не менее фон, на котором происходит это событие, повторяет типичные черты японского пейзажа. Создается впечатление, что художник зарисовал с натуры пейзаж окрестностей Удзи. Можно сказать, что эта картина является великолепным образцом японской живописи, для которой деление «а буддийскую и светскую не имеет значения.
Усиление японской специфики в изобразительном искусстве в описываемый период наблюдалось во всех его областях. Возьмем, например, скульптуру. Начиная с X века в Японии создается много статуй будд, имеющих спокойный, чисто японский облик. В качестве образца такого рода скульптуры можно привести созданную монахом-скульптором Дзете статую Амида, являющуюся главной статуей храма Феникса. Ниже мы хотели бы более подробно охарактеризовать положение в художественной жизни Японии того периода, обратившись к живописи ямато-э, которая дает больше всего материала для пояснения такого явления, как усиление японской специфики в искусстве.
Произведения живописи ямато-э представляли собой главным образом рисунки на раздвижных перегородках сёдзи и складных ширмах бёбу, что было непосредственно связано с особенностями жилища аристократии того периода. Как правило, дома, в которых жила аристократия, были выстроены в стиле, известном под названием «синдэн дзукури». Пол в комнатах таких домов выстилался досками, и только там, где обычно сидели люди, стелили соломенные маты - татами. Никаких перегородок в больших комнатах не существовало, в случае необходимости в этих целях использовались складные ширмы бёбу и занавеси ките. Поэтому по сравнению с более поздним периодом тогда требовалось особенно много таких ширм и занавесей. Среди аристократии того периода было много людей с развитым художественным вкусом, вот поэтому на сёдзи и бёбу лучшие художники рисовали картины ямато-э, вкладывая в них все свое умение. Иными словами, если мы сейчас любуемся каким-либо выдающимся произведением на художественной выставке, то аристократы созерцали эти картины, так сказать, в ходе обычной, будничной жизни. Это стало возможно лишь благодаря тому, что господствующий класс скопил в своих руках богатства, необходимые для роскошной жизни. Вместе с тем все это свидетельствовало о слиянии быта и искусства в жизни аристократии, которая в ту эпоху и высокохудожественные литературные произведения, такие, как «Гэндзи-моногатари», считала развлекательным чтивом.
Среди картин ямато-э, написанных на сёдзи и бёбу, больше всего таких, которые относятся к жанру так называемых цукинами-э (картины о месяцах года) и сики-э (картины о временах года). На них изображены различные приметы природы, символизирующие смену времен года, - цветение вишни - сакура либо луна, снег и т.д., причем показаны они в ходе церемоний, обычно совершаемых в течение года, - церемоний любования цветами, изгнания нечистых духов и т.д. Такими средствами выражалась тема связи между природой и человеком. Композиция подобных картин была специфически японской, не соответствовавшей ни одной из категорий китайской живописи: люди, цветы и птицы, горы и воды.
Это касается не только изобразительного искусства. Если взять, например, «Гэндзи-моногатари», то жизнь его главного героя, как это видно по эпизодам «Холодный осенний ветер», «Пир среди цветов» и другим, показана на фоне природы, изменяю-
щейся по мере смены времен года, а переживания действующих лиц изображены в тесной связи с окружающей природой, так что для произведения в целом характерно повествование, в котором искусно соединены описания природы
и человека.
Можно, пожалуй, сделать вывод, что в наибольшей степени такое слияние природы и человека, являющееся характерным для различных жанров японского искусства, было достигнуто в картинах цукинами-э. До нашего времени от периода Хэйан не дошло ни одной росписи на сёдзи и ширмах бёбу, принадлежащей к цукинами-э, поэтому сейчас невозможно привести конкретный пример такого рода живописи, однако именно таким представляется содержание ямато-э, если ретроспективно взглянуть на них, опираясь на многочисленные литературные источники и различные произведения искусства, вроде пейзажной живописи на ширмах в храме Дзингодзи, относящиеся к периоду Камакура. От того периода до нас дошли лишь картины ямато-э, имеющие форму горизонтальных свитков-эмакимоно. Рукописные произведения древности большей частью свертывались в трубку, поэтому нет ничего необычного в свитках с иллюстрациями. Что же касается картин-свитков, особенно такой формы живописи, как изображение непрерывно развертывающегося пейзажа, дающее своего рода кинематографический эффект, выявляющее особенность свитков - их горизонтальную протяженность, то, хотя и в Китае было нечто подобное, можно смело приписать создание этого жанра творческой фантазии японцев, живших в тот период.
Творцы ямато-э того времени стремились скорее не к созданию самостоятельных живописных произведений, как это было в японской живописи более позднего периода. Их картины составляли элемент единого синтетического искусства, объединившего живопись с литературным творчеством, что позволяло им изобразить мир, недоступный лишь для одного вида искусства, ибо они взаимно дополняли друг друга. На сёдзи и бёбу с изображенным на них пейзажем цукинами-э наклеивали цветную бумагу, на ней писали стихи на ту же тему, что и картина, - таким путем старались выразить лирический мотив стихотворений вака и средствами живописи и средствами литературы. Живопись же эмакимоно была сходна с повествовательным жанром моногатари, присущий ему эпически-повествовательный характер также старались выразить через живописную манеру и литературную форму. Итак, свитки эмакимоно представляли собой большей частью картины-повести. Таким образом, текст, написанный иероглифами, располагался вперемежку с рисунками, и получался свиток эмакимоно. Когда свиток рисовался по такому произведению, как «Гэндзи-мо-ногатари», художественный смысл которого заключался скорее не в сюжете, а в создании эмоциональной атмосферы от-
дельных эпизодов, то достаточно было сделать рисунки, которые передавали бы настроение каждого эпизода, и расположить их последовательно друг за другом. Сохранившийся до наших дней свиток «Гэндзи-моногатари-эмаки» можно рассматривать как наиболее ценный образец свитковой живописи данной формы.
Этот свиток, изображающий в ярких сочных красках праздную жизнь аристократии, снабженный комментирующим рисунки текстом, выполненным великолепным каллиграфическим почерком, являет собой образец синтетического искусства, в ткань которого вплетено три его вида - живопись, литература, каллиграфия, а если добавить к этому искусство выработки и оформления бумаги, то целых четыре вида. Наряду с «Хонгандзи-бон сандзюроку нин-сю» («Альбом 36 каллиграфов из рукописей храма Хонгандзи») и другими произведениями этот свиток необходимо рассматривать как памятник, свидетельствующий о высоком художественном вкусе тогдашней придворной аристократии, и все же одно горизонтальное расположение самостоятельных, не связанных друг с другом рисунков не могло выявить все возможности, заложенные в такой специфической форме, как эмакимоно. Однако вскоре были предприняты увенчавшиеся успехом попытки изображать развитие сюжета во временной последовательности событий движением рисунков, расположенных друг за другом по горизонтальной линии, без использования пояснительного текста. Так сложилась самостоятельная форма живописи, отличная от свитковой живописи эмакимоно.
Среди дошедших до нас произведений этого вида живописи лучшими являются «Сигисан энги-эмаки» и «Бандайнагон-эмаки». На первом из них изображена динамическая сценка, когда поднятый какой-то неведомой силой рисовый амбар богача на виду у изумленной толпы поднимается высоко в небо, к вершине горы Сигисан; на втором изображена бегущая толпа возбужденных чиновников и горожан, окруживших горящие врата - Отэнмон. По своей динамичности эти картины выходят далеко за рамки живописи, относящейся к пространственному искусству, и в этом отношении можно сказать, что они полны специфической, неповторимой красоты. Живописная манера этих произведений соответствует их замыслу - люди, предметы изображены на них реалистично, резкими, сильными линиями. В совершенно иной манере исполнен свиток «Гэндзи-моногатари-эмаки» - густые, сочные краски используются для создания настроения. В этих произведениях заключены ярко выраженные народные элементы, хотя сами они и представляют собой образец аристократического искусства. Он проявился в том, что при помощи такой живописной формы и на таком материале показаны не только образ жизни и высокомерие аристократии, но и смело отображена реальная жизнь простых людей. Здесь нашел свое отражение культурно-исторический процесс XI-XII веков, на которые пришелся закат аристократического общества.
Как уже отмечалось выше, господствующий режим аристократов, покинувших свои поместья, с самого начала не мог пустить глубокие корни в деревне. По мере укрепления позиций помещиков (нануси), самураев и других слоев, непосредственно связанных с землей, давление политических сил, сосредоточенных в провинции, относительно усилилось. На первый взгляд установление правления экс-императоров (инсэй), пришедшего на смену системе регентов-премьеров (сэссё-кампаку), означало всего лишь, что доминирующее положение в императорском дворце перешло от Фудзивара - родственников императора по женской линии-к членам самой императорской семьи. Однако фактически опорой правления экс-императоров был блок их ближайших вассалов дзурё, которые как представители власти на местах все более сосредоточивали в своих руках богатства. Уже одно это обстоятельство свидетельствует о том, что доминирующее положение политических сил, сосредоточенных в провинции, начало находить свое отражение и в политике центрального правительства. Нельзя также упускать из виду, что экс-императоры тогда в значительной степени опирались на таких представителей военного сословия, как Минамото, Тайра и др.
В этом заключалась новая тенденция, отсутствовавшая в период регентского правления Фудзивара.
Подобное положение нашло свое отражение и в сфере культуры. Здесь в период экс-императорского правления было немало народных элементов, далеких от аристократической культуры. В области художественной литературы на смену беллетристическим моногатари, переживавшим упадок, пришли исторические повести-моногатари, например «Эйга-моногатари» («Сказание о славе») и «Окагами» («Великое зерцало»). С другой стороны, появились такие произведения, как сборник «Кондзя-ку-моногатари» («Повесть о делах нынешних и минувших»), в которых без прикрас изображалась жизнь простого народа.
И в области театрального искусства, помимо придворных церемониальных представлений - кударагаку, карагаку, в основе которых лежала музыка, пришедшая после VIII века с континента, на пирах, устраивавшихся аристократией, разыгрывались простонародные представления - так называемые саругаку, состоявшие из комических сцен мономанэ и акробатических трюков, звучала музыка дэнгаку (музыка полей), первоначальное назначение которой заключалось в том, чтобы ободрять крестьян во время посадки риса. Проникли в аристократическую среду и песни имаё, распевавшиеся продажными женщинами и бродячими актерами-кукольниками. Аристократам настолько полюбились эти песни, что постригшийся в монахи экс-император Го-Сиракава собрал их в сборник, известный под названием «Рёдзи хисё». Таково было положение в области
культуры в годы правления экс-императоров. Аристократическая культура, несмотря на то, что становилась все более рафинированной, оказалась в тупике, который нельзя было преодолеть, обладая способностью лишь к ограниченному восприятию культурных ценностей, сложившейся в узком мирке потребительского, разлагающегося искусства. В это время именно народная культура, хотя и незамысловатая, но здоровая, впервые привнесла в национальную культуру новые элементы, полностью отсутствовавшие в аристократической культуре, и открыла путь для культурного возрождения.
В «Кондзяку-моногатари» помещен комический рассказ о том, как староста одного из уездов провинции Оми построил буддийский храм и, совершая в нем заупокойную службу, в качестве музыкального сопровождения использовал дэнгаку. Увидя это, приглашенный на церемонию ученый-монах из монастыря Хиэйдзан удивился и стал высмеивать старосту: вот, мол, деревенщина, думает, что дэнгаку - это и есть настоящая музыка. Здесь особенно отчетливо проявилось различие в восприятии музыки аристократией и простым народом. Но несмотря на такое различие, в 1096 году представления дэнгаку получили всеобщее признание в Киото; распространившись сначала среди незнатного городского населения, они проникли и в высшие аристократические круги, некоторые знатные киотосцы даже разгуливали по улицам в больших соломенных шляпах, употреблявшихся во время представлений дэнгаку. Что это, как не событие, символизировавшее начало неодолимого процесса распространения народной культуры, которую уже нельзя было никакими силами подавить? Свитки «Сигисан энги-эмаки» и «Бандайнагон-эмаки» также явились продуктом подобного культурно-исторического процесса.
Вернувшись назад, отметим, что из произведений свитковой живописи этого периода известны «Тёдзю гига» («Забавные картинки птиц и зверей»), приписываемые Какую. Среди свитков, которые, как полагают, были созданы несколько позже, в период Тайра, который пришелся на конец данной эпохи, можно отметить свитки «Рокудо-эмаки», «Кагава-дэра энги-эмаки», дошедшие до нас под названием «Гаки-но соси» («Повесть о Прета»), «Дзигоку-но соси» («Повесть об аде»), «Ямай-но соси» («Повесть о болезни»).
Еще большее распространение получила свитковая живопись в период Камакура, когда было создано много произведений этого жанра. В следующей главе по мере необходимости мы коснемся их.

 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:
Жирный Курсив Подчеркнутый Зачеркнутый Ссылка Цитата


« Пред.   След. »

Кто на сайте?

Сейчас на сайте находятся:
2 гостей
При публикации материалов с данного сайта ссылка обязательна

Tweet