Top Module Empty
Проникновение аристократической культуры в провинцию и зарубежные страны.  E-mail
Рейтинг: / 1
ХудшаяЛучшая 
04.02.2011 г.

Итак, аристократическая культура достигла высокого уровня развития. Не следует упускать из виду и такое явление, как распространение в провинции этой сложившейся в центре культуры.
Вообще говоря, проникновение в провинцию столичной культуры началось еще раньше. Уже в VIII веке во всех провинциях были воздвигнуты храмы Кокубундзи, строила храмы и сооружала статуи будд и местная знать. Однако хотя храмы Кокубундзи и были расположены в провинции, их строительство осуществлялось по указанию из центра, в этих постройках прежде всего было заинтересовано правительство.

Но хотя местная знать и занималась сооружением храмов и статуй будд, тем не менее до сих пор не обнаружено построек, которые по своим художественным достоинствам могли бы сравниться с такими храмами, как Тодайдзи и Кофукудзи. На рубеже IX-X веков проникновение буддийской культуры в провинцию стало более интенсивным. Так, на востоке страны сложился специфический скульптурный стиль изготовления статуй будд с грубыми следами резца, так называемый ната-бори. Распространившийся в районе Канто, он соответствовал характеру обитателей восточных провинций, живших в условиях довольно сурового климата, и казался столичному жителю несовершенным. Стиль натабори заслуживает внимания в том смысле, что он указывал на появление самобытной провинциальной культуры. С другой стороны, несовершенство стиля может свидетельствовать и о большом различии в уровне городской и провинциальной культуры.
Однако к XI веку в связи с ростом военного и экономического могущества местной знати и в провинции начала формироваться культура, по своему уровню не уступавшая культуре, сложившейся в центре. Классическим примером такой культуры могут служить храмы в Хираидзуми, который являлся опорным пунктом Фудзивара в провинции Муцу. Прежде всего следует отметить сооруженный здесь в 1124 году золотой храм Конд-зикидо храмового ансамбля Тюсондзи, а также другие великолепные храмовые постройки, например Мурёкоин, парк которого копировал парк храма Бёдоин в Удзи. Эти прекрасные храмы стали украшением и гордостью далекой северо-восточной окраины Японии.
Остатки буддийского искусства, перенесенного из центра в провинцию, сохранились повсеместно как на востоке, так и на западе страны. Таковы, например, храмы Амида из храмовых ансамблей Сирамидзу и Кодзодзи, сооруженные в той же провинции Муцу, хотя, правда, и уступавшие по своим размерам храмам в Хираидзуми, а также храм Амида в Фукидэра, провинция Бунго. Все это свидетельствует о том, что к концу описываемого периода провинция уже в состоянии была впитать в себя даже аристократическую культуру столицы. Все эти явления предшествовали развернувшемуся впоследствии процессу усвоения аристократической культуры военным сословием самураев восточных районов страны.
Наряду с проникновением аристократической культуры в провинцию необходимо также особо отметить, что японская культура,
начавшая развиваться на основе заимствования континентальной культуры и потом обретшая самостоятельность в своей чисто японской специфике, теперь стала вывозиться на континент. Так поменялись местами учитель и ученик.
Примерно в середине XI века создатель «Котёруйэн», увидев, что в одном из храмов Сунского Китая продаются веера японского производства с нарисованными на них пейзажами в жанре сандзуйга, писал о них: «Смысл их глубок и беспределен, кисть художника полна силы и в то же время изящна. Лучшие художники Китая, пожалуй, не достигли такого мастерства». Далее автор сетует на то, что из-за высокой стоимости веера он не мог его купить. Обратите внимание: сообщение о том, что произведения японской живописи ямато-э ввозились в Китай и не только продавались там по высоким ценам как товар, но и получали восторженную оценку как произведения искусства, исходит не от японца, решившегося похвастаться своим искусством, а содержится в документе, написанном китайцем.
Понимая, что их страна с точки зрения развития мировой культуры несколько отстает, японцы долгое время лихорадочно изучали культуру Танского Китая, который они почтительно называли Великим государством Тан. Но в конце концов японцы уверовали в свои силы, осознав самостоятельный характер японской культуры.
Прибывший в 926 году в Китай монах Канкэн привез с собой по одному альбому образцов скорописи и полускорописи Оно-но Тофу, а в 988 году монах Тёнэн преподнес сунскому императору рукопись, написанную кистью Фудзивара Сукэмаса. Тёнэн с гордостью продемонстрировал искусство каллиграфии, получившее развитие в Японии. Хваля его соотечественников, император сказал: «Среди китайских каллиграфов, очевидно, мало найдется таких, которые могли бы так искусно писать». Говорят, что сочинение Гэнсина под названием «Одзё ёсю» («Возрождение в раю») было послано в храм Кокусэндзи секты Тэндай, расположенный в Сунском Китае, и вызвало восхищение у китайских монахов.
Само собой разумеется, что влияние японской культуры не было настолько сильным, чтобы побудить китайцев, считавших себя центром Вселенной, воспринять японскую культуру, придать развитию китайской культуры новое направление. Однако даже отличающиеся неимоверным апломбом китайцы и те не могли не восхищаться - правда, лишь по каждому конкретному случаю - высоким уровнем развития японской культуры.
Культура быта города и деревни. Итак, аристократическая культура в качественном отношении достигла высокого уровня развития. Но, как уже упоминалось в начале главы, трудно скрыть тот факт, что эта культура, достигшая совершенства, будучи ограниченной узкими рамками жизни аристократии, в целом была лишена здоровой основы. С одной стороны, произведения аристократической культуры отличались филигранной отделкой, рассчитанной на особое художественно-эстетическое восприятие, а с другой - ей было свойственно исключительно низкое рациональное начало в отношении к обществу и природе. Далее, несмотря на развитие самой аристократической культуры, жизненный уровень простого народа был тогда весьма низким, и эту культуру отделяла от народной культуры целая пропасть.
Полная лишений грубая жизнь простого народа, описанная в «Кондзяку-моногатари», настолько отличается от роскошной и изящной жизни аристократов, изображенной в «Гэндзи-мо-ногатари», что невольно удивляешься: неужели речь идет о жизни японцев одной эпохи?! Но такова уж суть общества, в котором господствовала аристократия.
Однако подобный разрыв в культуре в ходе обмена культурными ценностями, осуществлявшегося в региональном и классовом отношении между городом и деревней, высшими и низшими слоями, постепенно сглаживался в процессе поступательного развития культуры, движущей силой которого стала народная культура. Этот процесс стал основным в истории японской культуры, характеризуя наступивший вскоре период становления феодального общества. Особенно отчетливо данная тенденция проявилась в изменении предметов быта.
Не приходится говорить о том, что одежда аристократии, единственным занятием которой были торжества и пиры, только внешне казалась красивой, для какой-либо работы она была Ю непригодна, ибо отличалась неудобством. Это станет ясным, если взглянуть на такие виды мужской одежды, как сокутай или икан, являвшиеся парадной одеждой аристократии. Такой же характер имела и женская одежда каригину и мо, которую носили при дворе императора. В обиходе ее называли дзюни-хитоэ (12-слойная одежда). Мужская, менее парадная одежда- нооси и каригину -была несколько удобнее. Для одежды мелких чиновников, зажиточных горожан, крестьян, так называемой суйкан, был характерен укороченный подол, она носилась с напуском на штаны-хакама, легко распускавшиеся швы рукавов и куртки укреплялись толстой плетеной тесьмой. Этот вид одежды был более приспособлен к работе, чем каригину, пригодное в основном для спортивных занятий. Простые же люди, находившиеся на самой низкой ступени социальной лестницы, носили обычную традиционную одежду хитатарэ, отличавшуюся от одежды китайского образца - маруэри-тем, что она была более практичной, более всего приспособленной к занятию трудом.
Однако после прихода к власти военного сословия самураи, ставшие господствующим классом, начали носить одежду хитатарэ с элементами одежды типа суйкан. Так, хитатарэ, являвшаяся в прошлом рабочей одеждой простого народа, стала общепризнанной повседневной одеждой господствующего класса, а в качестве парадной одежды самураи использовали одежду суйкан. Иными словами, одежда простого народа предшествующего периода стала тем стержнем, вокруг которого развивалась бытовая культура японцев. Это всего лишь один небольшой пример. Но историческое развитие и в самом деле шло тогда по линии все более стремительного развития поднимавшейся снизу народной культуры и вызревания новой, причем этот процесс протекал параллельно с ослаблением господствующих позиций аристократической культуры, приобретавшей все более формальный характер.

 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:
Жирный Курсив Подчеркнутый Зачеркнутый Ссылка Цитата


« Пред.   След. »

Кто на сайте?

При публикации материалов с данного сайта ссылка обязательна

Tweet