Top Module Empty
После революции Мэйдзи  E-mail
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
27.04.2011 г.

После революции Мэйдзи мораль, созданную самурайством, некоторые философы, занимавшиеся морально-этическими проблемами, восхваляли как традиционное состояние духа, которым должна гордиться Япония, иногда ее даже отождествляли с «национальной моралью». Однако подобные утверждения представляют собой извращение истории в угоду реакционной политической цели, а именно: их авторы стремились приостановить развитие прогрессивных идей нового времени путем абсолютизации исторически возникшего продукта, специфического для феодального общества. Точно так же мораль, утвердившаяся в условиях существования патерналистской семьи, трактовалась как специфически японский кодекс «чистых нравов и красивых обычаев». Подобные утверждения в настоящее время не имеют никакой научной ценности.

Мы, очевидно, сможем правильно оценить историческое значение самурайской морали только на основе объективного признания того, что она возникла вместе с феодальным обществом и играла роль духовной силы, способствовавшей его развитию. Наконец само самурайство в своем развитии прошло несколько стадий' начиная от периода Камакура, когда самураи занимались сельским хозяйством, которое было их материальной базой, и кончая периодом Эдо, когда они превратились в городских жителей, став потребителями. Их имущественное положение на каждом из этих этапов значительно отличалось. Поэтому мораль самураев (буси) вовсе не оставалась неизменной во все времена. Широко употребляемый термин «бусидо» («путь самурая») возник уже в период Эдо. В слове «бусидо», которое на все лады склоняли философы-моралисты периода Мэйдзи, преобладали элементы самурайской морали периода Эдо. Что же касается самурайской морали, как таковой, морали периода становления феодального общества, то необходимо учитывать, что она имела такие черты, которые нельзя представить себе исходя из морали бусидо периода Эдо.
Теоретики, отождествлявшие бусидо с национальной моралью, в основе самурайской морали обычно усматривали абсолютную верность вассала сюзерену. Они считали, что восхваление верности самураев своему господину является эффективным средством пропаганды идеи верности императору. Даже теории, которые, признавая, что верность господину и верность императору не одно и то же, квалифицируют мораль подчинения слуги господину как «мораль самопожертвования», по существу, по-прежнему считают абсолютную преданность господину основой феодального союза.
Бесспорно, что в отношениях слуги и господина идея преданности господину имела превалирующее значение. Как свидетельствует выражение «дзоку рото» («чада и домочадцы»), внутри феодального союза на первом этапе сплошь и рядом поддерживались общинные отношения родства, не закрепленные договором вассалитета. Поэтому было бы, очевидно, ошибочным усматривать здесь отношения классического вассалитета, основанного на договорном определении обязанностей обеих сторон, как это имело место в феодальном обществе европейских стран. И все же отношения вассалитета коренным образом отличались от односторонних, основанных на системе рабовладения отношений господства, какие существовали между правительством периода системы законов Рицурё и народом. Ведь предпосылкой вассалитета было признание обоюдной обязанности «оказывать милость» и «служить господину», то есть слуге не вменялось в обязанность в одностороннем порядке проявлять безусловную верность господину.
Когда власть сюзерена усилилась, а непривилегированные самураи, оказавшись оторванными от земли, превратились в обычных наемных служащих, получающих жалование, например, в виде риса - тигёмай, как это было в период Эдо, вассалы почти полностью утратили самостоятельность. Но в период становления феодального общества, когда централизованная власть была еще слабой, а все самураи, занимавшиеся сельским хозяйством, имели владения, служившие им экономической базой, независимость вассалов по отношению к сюзерену была прочной. Поэтому, не говоря уже о самураях самых низких рангов, так называемых рото, не имевших владений, даже и самураям среднего и выше среднего ранга не было никакой нужды рабски служить своему сюзерену.
Они храбро сражались на поле боя, но не забывали требовать награды за свою «военную доблесть». Несметное количество прошений с изложением обстоятельств проявления воинской доблести, написанных с целью получения награды, красноречивее всего свидетельствует о том, что мораль самураев не была истинной моралью самопожертвования. Несмотря на то что наследственные отношения представляли собой ту силу, которая продлевала феодальный союз, известно немало случаев, когда в связи с изменением ситуации самураи покидали своих старых хозяев. Хатакэяма Сигэтада, известный как верный вассал Минамото, был сначала приближенным дома Тайра и находился среди тех, кто должен был истребить дом Минамото.
Все интересы самураев были сосредоточены на том, чтобы поддержать свою семью и обеспечить будущее своим потомкам, верность же господину была лишь средством для достижения этой цели. Они были верны сюзерену в своих интересах и интересах своей семьи, но это не означало, что во взаимоотношениях между главами семей, служивших одному и тому же сюзерену, имело место чувство какой-либо солидарности. Поэтому вполне естественно, что на войне они не могли действовать как одно целое и старались оттеснить соперников, каждый из них стремился быть первым. Они думали лишь о том, как бы совершить личный подвиг.
Подобные черты морали в рамках отношений вассалитета были неизбежными, ибо феодальный союз сюзерена и вассала представлял собой форму общественных отношений, сложившихся во всех районах страны самостоятельно, независимо друг от друга, после крушения формального единства древнего государства. Эта мораль в значительной мере исторически ограничена. Но с другой стороны, мы хотели бы подчеркнуть еще раз, что в этот период японцы, которые в древнем обществе по отношению к вышестоящему ничего, кроме чувства слепого рабского подчинения, не испытывали, смогли впервые выработать моральные принципы, включавшие в себя такие отношения, которые хотя и нельзя назвать полностью договорными, но которые тем не менее предусматривали двусторонние обязательства. Поэтому, как бы то ни было, вполне бесспорно, что произошел серьезный прогресс в духовном росте японцев. Именно эта новая мораль явилась материалом для так называемых «гунки» - военных эпопей, наиболее значительной среди которых была «Хэйкэ-моногатари» («Повесть о Тайра»). Гунки явились новым жанром в художественной литературе, отсутствовавшим в эпоху расцвета аристократического искусства.

 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:
Жирный Курсив Подчеркнутый Зачеркнутый Ссылка Цитата


« Пред.   След. »

Кто на сайте?

Сейчас на сайте находятся:
2 гостей
При публикации материалов с данного сайта ссылка обязательна

Tweet