Догэн  E-mail
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
13.05.2011 г.

Небезынтересно отметить, что можно обнаружить нечто общее между суровым религиозным учением Догэна и учением секты Дзёдо, отбросившей все буддийские ритуалы и выбравшей одну молитву Будде в качестве средства достижения нирваны, а также каноном секты Нитирэн, не признающей никакого другого пути превращения в Будду, кроме поклонения «Сутре Лотоса». Несмотря на то что в учении Догэна обнаруживаются очень сильные элементы чужеземных идей (это проявилось в его стремлении как можно точнее реализовать дзэнский канон китайского толка), заслуживает внимания тот факт, что основное произведение-«Сёбо Гэндзо» («Сокровищница проницательности справедливого закона») было написано не на китайском, а на японском языке - явление необычное для труда по буддизму. Как нам представляется, это оказалось возможным потому, что выражение при помощи японского языка абстрактных философских категорий было связано с тем, что философские материи выражались в понятиях, специфических для японцев.

Догэн категорически отказался пойти на союз с государственными властями, поэтому учение секты Сото не получило сразу широкого распространения. Однако канон секты Риндзай был с восторгом воспринят аристократией и самурайством. Сегун Ходзё Токиёри пригласил из Сунской империи монаха Ранкэй Дорю и воздвиг в Камакуре храм Энтёдзи, то же самое сделал сегун Ходзё Токимунэ, приблизивший к себе бывшего юань-ского монаха Мугаку Сонэна и построивший в Камакуре храм Энгакудзи. Среди лиц, близких к правительству бакуфу в Камакуре, все более увеличивалось число адептов секты Дзэн.
В камакурском необуддизме особое внимание уделялось вере, как таковой; таким же ее важнейшим проявлениям, как строительство храмов и воздвижение статуй, не придавалось значения, поэтому дзэн-буддизм не оказал заметного влияния на пространственные искусства того периода. Тем не менее и тогда были созданы эмакимоно, темой которых стала жизнь Хонэ-на, Синрана, а также Иппэна - основателя секты Дзисё, представлявшей собой одно из ответвлений секты Дзёдо; кроме того, известны портреты монахов секты Дзэн и другие произведения.
Развитие необуддизма в направлении усиления в нем веры, как таковой, объясняется тем, что он пытался активно преодолеть окружавшие человека противоречия, стремясь показать реальность такой, как она есть. Подобное отношение к действительности проявилось и в области изобразительного искусства. В живописи оно породило так называемый стиль нисэ-э («картины подражания»), который получил применение в портретной живописи, точно копировавшей индивидуальные человеческие черты. В области скульптуры это выразилось в создании таких реалистических произведений, как статуя божества Кон-горикиси, установленная у Южных ворот (Нандаймон) храмового ансамбля Тодайдзи, статуй Тэнтоки, Рютоки, Мудзяку, Сэсина из храма Кофукудзи. В большинстве случаев шедевры храмов Тодайдзи и Кофукудзи созданы в ходе восстановительных работ в Южной столице (Нара), уничтоженной во время пожара в ходе войны между Минамото и Тайра. Дух скульптурного стиля периода Тэмпё, падавшего на середину VIII века, время расцвета искусств эпохи Нара, воссоздавался в трактовке периода Камакура. Эти произведения представляют интерес в том отношении, что в них произошло смешение традиционных элементов с элементами, отражавшими уже требования новой эпохи.
Восстановление храма Тодайдзи было поручено монаху секты Дзёдо - Тёгэну. Изучив в Китае архитектурный стиль, известный под названием тэндзикуё (букв. - индийский стиль), позволяющий сооружать большие здания методом их простой сборки, Тёгэн воздвиг Южные ворота храма. Но этот стиль изжил себя, так и не успев получить более или менее широкого распространения. И наоборот, архитектурный стиль, свойственный храмам секты Дзэн, распространялся одновременно с учением секты, способствуя тому, что в Японии глубоко пустил корни новый стиль - так называемый караё (букв.-китайский стиль). Как стиль тэндзикуё, так и стиль караё представляли
собой китайские архитектурные стили; эти названия употреблялись не для различения стиля, принятого в Индии, и стиля, принятого в Китае. Отказ от окраски деталей, от украшений, наличие земляного пола без дощатого настила - таковы характерные черты стиля караё. До наших дней дошел сяридэн (хранилище святых останков Будды) храма Энгакудзи, по которому можно составить представление о стиле караё периода Камакура.
Появление теоретических трудов. В свое время Наказ Тёмин сказал: «У нас в Японии с древнейших времен до настоящего времени не было философии». Оставим в стороне вопрос о том, можно ли утверждение Тёмина понимать в буквальном смысле, тем не менее нельзя отрицать, что результаты, достигнутые японцами в сфере теоретического мышления, блекнут по сравнению с талантом, проявленным ими в области искусства и литературы. Лишь в необуддизме периода Камакура можно найти идеи, не уступающие философским идеям, получившим распространение в Китае и на Западе. Правда, особенностью кама-курского необуддизма был до крайности упрощенный ритуал, и нет никаких оснований утверждать, что он заключал в себе целую логическую систему определенных догм. Тем не менее для культуры японцев, не искушенных в области спекулятивного мышления, появление необуддизма означало один из немногих успехов в теоретической деятельности. Однако это не было каким-то необычным, из ряда вон выходящим явлением, присущим только необуддизму: необходимо иметь в виду, что именно с этого периода в японской культуре стали предприниматься наконец попытки теоретического мышления, захватившие самые различные области искусства.
Во-первых, нужно сказать о зарождении теории стихосложения. Нечто похожее на теорию сущности и технике поэтического творчества в Японии существовало и ранее, но обращает на себя внимание появление большого числа работ в данной области именно в этот период, из них прежде всего следует отметить труд Фудзивара Тосинари «Корай футайсё» («Записки о старой и новой форме»), а также работы Фудзивара Садайэ «Майгэцусё» («Записки из месяца в месяц»), «Эйка тайкай» («Обзор стихосложения») и др.
Трудно сказать, до какой степени теорию стихосложения можно отнести к теории искусства, но, во всяком случае, она сыграла историческую роль в том отношении, что из нее было выведено понятие «югэн» как специфически японского эстетического
принципа.
Во-вторых, появилась история как наука. Все труды по истории, созданные в древнем периоде, как правило, ограничивались описанием исторических фактов, и лишь в «Окагами» («Великое зерцало») выявилось до некоторой степени критическое отношение к ним. В описываемый же период впервые появились
работы, излагающие исторические события с позиций определенной идеологии. В написанной в 1220 году Дзиэном работе «Гукансё» («Записки глупца») с исторической точки зрения объяснялась необходимость появления военного сословия; работа Китабатакэ Тикафуса «Дзинно сётоки» («Записки о справедливом правлении божественных императоров»), появившаяся в 1339 году, доказывала, что императоры Южной династии являются законными правителями Японии. Таким образом, данным работам была присуща тенденция осмысления истории, это было шагом вперед по сравнению с простым перечислением исторических фактов. Правда, в обеих работах только систематизированы исторические факты в соответствии с политическими симпатиями авторов, фон этих работ не столь глубок, как это часто говорят сейчас. Тем не менее можно сказать, что, как попытка теоретически подойти к истории, данные труды отражали дух той эпохи.
В-третьих, была предпринята разработка теории национальной религии. Как уже отмечалось выше, японская национальная религия представляла собой не более как систему магических обрядов, она не имела ни разработанных догм, ни священных книг. Однако в конце XIII века служителями храма Гэку в Исэ была создана книга под названием «Синто гобусё» («Пять частей синто»). Так было положено начало новому направлению в синтоизме, и японская национальная религия получила свою теорию и священные книги. В XV веке служители храма Ёсида-дзиндзя провозгласили «единственный синтоизм», который в период Эдо учеными-конфуцианцами был трансформирован в конфуцианский синтоизм. Созданное таким путем синтоистское учение не имело ничего общего с подлинными верованиями народа и представляло собой не более как трюк, предпринятый с целью повышения авторитета профессиональных служителей синтоистского культа. В связи с их стремлением облечь в догмы то, что изначально, в силу своей сущности не могло иметь никаких догм, новое синтоистское учение с точки зрения своего содержания представляло собой бессмысленный набор слов; в нем оказались сваленными в одну кучу догматы буддизма и даосизма, мифы и предания из «Кодзики» и «Ни-хонсёки». Тем не менее сам факт появления потребности привнести в национальную религию какие-либо догмы отражает общую атмосферу той эпохи, когда уже перестали удовлетворяться простым описанием действительности такой, как она есть.
В-четвертых, нужно упомянуть о появлении жанра эссеистской литературы - дзуйхицу *, - исполненной глубоких философских раздумий; она обладает наибольшей ценностью как элемент культурного наследия. Произведениями этого жанра являются «Ходзёки» («Записки из кельи»), написанные в 1212 году монахом Камо-но Тёмэй, и «Цурэдзурэгуса» («В часы досуга»), принадлежащие перу Ёсида Кэнко (1330). Жанр дзуйхицу продолжал линию интимных записок «Макура-но сося», пред-
ставлявших собой измененную форму дневниковой литературы предшествующего периода. Однако в отличие от записок, ограничивавшихся простым описанием чувственных впечатлений, эти два произведения наполнены глубоким раздумьем о человеческой жизни, о мире в целом. В этом также отчетливо проявилась специфическая черта описываемой эпохи. Позиция автора «Ходзёки» пассивная: наблюдая, как в период крушения аристократического общества на людей обрушиваются стихийные бедствия, как возникают другие трагические события, он удаляется в горы Хинояма, строит себе келью и ведет жизнь отшельника, ища отдохновения своей душе. Автор «Цурэдзурэгуса» занимает активную позицию. Принимая полную противоречий человеческую жизнь и окружающую действительность такими, как они есть, в их различном проявлении, он не только стремится найти в них какую-то новую красоту и успокоение, но и не прочь поддержать стремление к накоплению богатства. Такое различие в позиции авторов отражало стремительный рост нового класса феодалов за те долгие 120 лет, которые отделяют появление «Ходзёки» от «Цурэдзурэгуса». Хотя и тому и другому произведению присуща некоторая непоследовательность в мыслях, в них отсутствуют заимствованные теории, вроде тех, которые легли в основу синтоистского учения, каждое из них выражает взгляды на жизнь, мировоззрение их авторов в целом, сложившееся в результате анализа реальной японской действительности. В этом отношении появление данных произведений свидетельствовало о развитии у японцев философских способностей, правда, на этот раз они проявились совсем в иной сфере, чем это было в необуддизме, наконец, следует отметить проникновение в Японию сунской философии, иными словами, философии Чжу Си - ученого неоконфуцианской школы периода Сун. Несмотря на то что начиная с периода системы законов Рицурё конфуцианство считалось официальным учением господствующего класса Японии, по содержанию оно представляло собой герменевтическую науку, сложившуюся в рамках научной традиции Ханьского и Танского Китая, допускавшую лишь толкование текстов, как таковых, причем даже такое толкование не поощрялось. Поэтому тогда сложилось положение, при котором философской литературе предпочитали классические книги, имевшие достоинства художественных произведений, такие, как «Ши-цзи», «Вэньсюань» и др. Однако в Китае Сунского периода стали появляться философские теории, испытавшие на себе влияние буддизма. Их вершиной является философия Чжу Си, которая в XIV веке проникла и в Японию. Современной наукой опровергается точка зрения (кстати, она имела широкое хождение), будто чжусианство, ввезенное в Японию монахом Гэннэном, сыграло роль идеологической опоры для сил, боровшихся против камакурского правительства, и движения за восстановление власти императоров Южной династии. Тем не менее получил признание тот факт, что широко распространившееся тогда одно из ответвлений секты Дзэн-Риндзай, провозгласило единство трех учений - конфуцианства, буддизма и синтоизма, и как часть дзэнской культуры чжусианство начали изучать прежде всего дзэнские монахи. Нам также представляется важным отметить, что, хотя в описываемый отрезок времени конфуцианская мораль и не получила общественного признания и не стала для японцев новой морально-этической теорией, именно в этот период была заложена основа будущего господства конфуцианской морали в эпоху сложившегося феодального общества.

 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:
Жирный Курсив Подчеркнутый Зачеркнутый Ссылка Цитата


« Пред.   След. »

Кто на сайте?

Сейчас на сайте находятся:
1 гость
При публикации материалов с данного сайта ссылка обязательна

Tweet