«Сёгё ёроку»  E-mail
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
05.08.2011 г.

Опубликовав работу в «Сёгё ёроку» («Основы священного учения»), Ямага Соко первым поднял голос, отрицая истинность чжусианства. Вслед за ним Ито Дзинсай, выходец из семьи киотоского горожанина, провозгласил философию, которая вместо чжусианской дуалистической теории ли и ци (Вселенной и ее проявлений), то есть положительного и отрицательного начал, утверждала монистическую теорию первичности-ци. Ито стал основоположником школы Хорикава. Несколько позже с изложением основ классической философии - кобундзига-ку-выступил Огю Сорай. Основанная им школа кэнъэн стала соперницей школы Хорикава.

У каждой из этих трех школ классического конфуцианства были свои философские взгляды. Но в данном случае следует заострить внимание не на различии их схоластических теорий, а на том, что все эти три направления в равной степени придавали значение не столько пустым абстракциям, сколько фактам, признавали не столько формальные законы этики, сколько самое природу человеческих чувств, предпочитали активную деятельность пассивному созерцанию, обращенному в прошлое. Общественное положение этих мыслителей было различным: Ямага Соко, став основоположником науки о бусидо - бусидо-гаку,-занимался вопросами морального воспитания самураев в условиях мирного времени, Ито Дзинсай вел спокойную жизнь в богатом купеческом мире Киото, Огю Сорай, возвысившись до положения главного советника восьмого сегуна Ёсимунэ, сотрудничал в проведении политики, направленной на укрепление феодального режима. Но несмотря на это различие, защита ими изложенных выше общих идей свидетельствует о том, что этим ученым были присущи зачатки мышления нового времени.
В этой связи необходимо упомянуть также Наказ Тодзю, выходца из самурайской среды, который стал ронином и от чжусианства перешел к учению Ван Ян-мина, Кумадзава Бандзана - ученика Наказ Тодзю, который отстаивал мысль о специфичности обычаев и нравов в Японии и говорил о необходимости развивать свои этические теории, и др. Все эти ученые конфуцианской школы были мыслителями с ярко выраженной индивидуальностью. Среди ученых, наиболее последовательно разработавших идеи Бандзана, известен Томинага Накамото.
Накамото был конфуцианцем. Выходец из горожан, он получил образование в школе Кайтокудо, основанной одним из жителей города Осака. Отрицая универсальный характер всех уже сложившихся научных теорий, Накамото провозгласил, что конфуцианство - это учение древнего Китая, буддизм - учение древней Индии, синтоизм - учение древней Японии, и ни одно из них не подходит для современной Японии. В то время как и сторонники школы классического конфуцианства и сторонники школы Ван Ян-мина, освободившись от авторитета учения Чжу Си, так и не смогли выйти за рамки конфуцианства, только один Накамото, отбросив прочь учения всех своих предшественников-идеалистов, осознал необходимость создания философии, опирающейся на историческую реальность. Его убеждения не получили законченного выражения, однако они стали теоретической базой для возникновения вскоре различных антиконфуцианских идей, таких, как кокугаку, и в этом отношении должны быть оценены весьма высоко.
Что же касается синтоизма, то в ту эпоху господствовал конфуцианский синтоизм, представлявший собой соединение синтоистских догматов с конфуцианскими. Правда, среди последователей синтоизма были и такие, которые со своих собственных позиций подвергали резкой критике конфуцианские идеи.
Масахо Дзанко читал популярные лекции для населения города Киото и воспринял образ жизни и мыслей народа. Отбросив конфуцианскую мораль, придававшую особое значение формальной обрядности и игнорировавшую человека, он говорил, что браки без любви делают несчастными многих мужчин и женщин, и призывал их вступать в брак лишь по любви. Масахо смело оправдывал внебрачные связи, основанные на подлинном чувстве любви, и говорил, что риск быть казненными не должен страшить влюбленных, что уважение к мужчине и презрение к женщине - это идея китайского происхождения, что в японском синтоизме издревле мужчина и женщина считались равными. Эти взгляды были провозвестниками того осознания семейных отношений в духе нового времени, которые распространились значительно позднее, уже после революции Мэйдзи. Однако Масахо критиковал феодальную мораль, ставя в образец нравы и обычаи дофеодальной Японии, Японии первобытного и древнего общества, поэтому его взгляды перекликаются с более поздними тенденциями реставрации синтоизма в его первоначальном виде, носителями которых выступили ученые-кокугакуся.
В качестве меры, способствовавшей проведению политики запрещения христианства, была введена так называемая система «приписки к храму» - тэраукэ, согласно которой весь народ заставили стать прихожанами того или иного буддийского храма. В результате буддизм поднялся до положения государственной религии, но подобного рода политическое покровительство привело лишь к разложению буддийского монашества и идейному застою. Несмотря на то что буддийские организации периода Эдо обладали таким общественным влиянием, которое нельзя сбрасывать со счетов, с точки зрения идеологической буддизм превратился в совершенно беспомощное, рассчитанное на глупцов вероучение.
Подъем конфуцианства произошел, так сказать, в форме захвата им тех позиций, которые до этого занимал буддизм. Однако в отличие от буддийской религии, исходившей из того, что она является учением о жизни в загробном мире и затворнической жизни (хотя на самом деле ее в основном интересовали вопросы этого реально существующего мира), конфуцианство, излагавшее философию и мораль реальной жизни и не рассуждавшее о сверхъестественной силе демонов и чудовищ, в своей сущности было, конечно, более реалистическим. К тому же конфуцианство не ограничивалось проповедью морали беспрекословного подчинения. Оно вместе с тем учило правителей науке господства. Поэтому одновременно с подъемом конфуцианского учения быстро развивалась наука о «правлении страной и спасении народа» («кэйсэй саймин»), близкая к той, которую, пользуясь современной терминологией, можно назвать политико-экономической.
Особенно много работ на политико-экономические темы создано Огю Сораем и его последователями, которые проявляли большой интерес к политическим вопросам. Широко известны книга Огю Сорая «Сэйдан» («Беседы о политике»), книга его ученика Дадзай Сюндая «Кэйдзайроку» («Записки об экономике»). Огромным достижением является также и то, что, не удовлетворяясь абстрактными философскими рассуждениями, эти ученые начали непосредственно обсуждать социальные проблемы. Но по сравнению с работами на аналогичные темы, появившимися в конце периода Эдо, среди экономических теорий того времени (а для них было характерно то, что, вскрывая противоречия феодального общества, они еще недостаточно четко представляли себе тот путь исторического развития, который помог бы преодолеть эти противоречия) было много таких, которые были во многом утопичными. Огю Сорай, например, говоря о переустройстве общества, на первое место ставил интересы самураев и крестьян, заявляя, что нет никакой необходимости принимать во внимание факт разорения торговцев. Такая точка зрения была вполне естественной для Сорая, являвшегося политическим советником сегуна по вопросам реформ в годы Кёхо, направленных на укрепление феодальной системы в интересах самурайства. Тем не менее предложенные им в качестве средства для достижения цели планы переселения самураев в деревню и другие мероприятия представляются нереальными, ретроградными и бесплодными.
Как это видно на примере Огю Сорая, все политико-экономические теории того времени имели своей конечной целью поддержание феодального режима. В качестве исходной предпосылки в данном случае выдвигался принцип физиократии, предусматривавший предпочтительное отношение к крестьянству и сельскохозяйственному производству как основе феодального общества. Но провозглашался этот принцип исключительно из настоятельной необходимости приостановить процесс разрушения производительных сил в сельском хозяйстве с целью сохранения источника налогов, благодаря которым поддерживались господствующие позиции самурайства. Этот курс ни в коей мере не был направлен на коренное изменение отношения к крестьянам, хотя немало говорилось об уважении их человеческого достоинства и высказывались намерения поднять их жизненный уровень и благосостояние. Поэтому, хотя среди четырех сословий крестьяне формально ставились выше горожан, в действительности же они испытывали особенно тяжелый гнет. В те времена существовала поговорка: «Крестьянин - что мокрое полотенце: чем больше жмешь, тем больше выжимаешь», ею и руководствовались сборщики налога.

 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:
Жирный Курсив Подчеркнутый Зачеркнутый Ссылка Цитата


« Пред.   След. »

Кто на сайте?

При публикации материалов с данного сайта ссылка обязательна

Tweet