Top Module Empty
Платок Святой Вероники  E-mail
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
20.10.2011 г.

 Пример изображения

В последние годы царствования Тиберия высоко в Сабинских горах поселилась молодая чета в одинокой избушке. Однажды утром, открывая дверь своей хижины, молодые люди увидели на пороге женщину. Одета она была просто, но ее высокая и, несмотря на преклонные годы, все еще стройная фигура внушала к себе доверие и уважение. Она сказала:
- Лет восемьдесят тому назад я родилась в этой хижине и пришла теперь умереть в ней; я думала, что в ней никто не живет... но не бойтесь, я отдохну немного, а потом уйду опять.
Молодая женщина уговорила старушку войти в дом и подкрепить силы молоком и хлебом. Когда старушка насытилась и хотела уйти, супруги переглянулись между собою, и молодой человек нерешительно заметил:
- Так как вы говорите, что когда-то родились здесь, то, значит, вы и должны остаться, а мы поищем себе другого пристанища.

Старушка, пораженная его словами, смотрела на него молча, как бы не доверяя своим ушам, но молодая женщина подошла к ней, ласково взяла ее за руку и тихо промолвила:
- Или, если позволите нам с мужем жить с вами, мы будем заботиться о вас, работать, чтобы на всех троих достать пропитание.
Старушка крепко обняла молодую женщину и со слезами проговорила:
- Вы не знаете меня - как же вы решились оказать мне такое благодеяние?
Молодая женщина сказала:
- Мы добры к вам потому, что и нам было оказано когда-то великое благодеяние.
Таким образом старушка поселилась с ними.
Однажды они сидели все вместе за ужином на траве около дверей и увидели, что в гору подымается пожилой широкоплечий человек. Он остановился у хижины и попросил позволения передохнуть, а затем указать ему дорогу к ближайшему жилью. Ему предложили разделить трапезу.
Хозяин хижины, думая, что видит перед собой старого отставного легионера, стал расспрашивать, что делается в Риме.
- Я вижу, ты принимаешь меня за легионера,- сказал незнакомец, - и ты не ошибаешься. Но в царствование Тиберия не место воинам; он занят только тем, что везде отыскивает измену и казнит людей по малейшему подозрению. Он думает, что окружен изменниками, что все ненавидят его, и мысль эта приводит его в бешенство. И все теперь знают, что дальше будет еще хуже. Ведь вы, вероятно, слышали, друзья мои, что у Тиберия был только один искренний и преданный ему друг - его старая кормилица. Ей одной доверял он и только ее одну и слушал. Он окружил ее роскошью, он одевал ее как королеву, он исполнял малейшие ее прихоти. Эта женщина, которую звали Фаустиной, бросила царя и ушла от него.
Старуха, не принимавшая никакого участия в разговоре, изменилась в лице и вздрогнула. Молодая женщина с удивлением взглянула на нее, и вдруг в душе ее мелькнула странная догадка. Она ласково положила руку ей на плечо и, глядя на пришельца, проговорила:
- Вероятно, Фаустина не могла видеть, как с каждым днем он падает все ниже и ниже?
Незнакомец задумчиво взглянул на молодую женщину и проговорил:
- Но она не должна была бросать его. Она должна была понимать, как тяжело ему приходится, если он даже ее решился упрекнуть в корыстолюбии и измене. А вместо того она обиделась на него за это и ушла в свои родные горы. С ее уходом царь потерял единственного человека, в которого верил, и теперь ему терять уже нечего, он будет еще беспощаднее, чем раньше, - и горе его врагам.
Незнакомец смотрел, не отрываясь, на старуху, но та по-прежнему молчала и старалась не смотреть на него. Тогда молодая женщина встала, подошла к незнакомцу и сказала:
- Если бы я была на месте Фаустины, я поступила бы так же, как она, и я уверена, что она не вернется к тебе раньше, чем ты не исправишься.
Незнакомец вопросительно посмотрел на старуху.
- Это и твой ответ?
Губы ее вздрагивали, но она все же промолчала и не взглянула на него. Он медленно поднялся с места, накинул опять свой плащ и, ни единого слова не говоря, повернулся и стал медленно спускаться, оборачиваясь назад.
Жизнь в хижине потекла мирно и безмятежно по-прежнему. У молодых людей родился ребенок, и старушка почти все время проводила с ним, чувствуя себя счастливой и довольной. Только два раза в год она надевала старый плащ, спускалась в Рим и отправлялась на форум, в маленький храм, состоявший из огромного алтаря под открытым небом. На алтаре возвышалась фигура Фортуны, а под ней находилась статуя Тиберия. Сюда приходили молиться те, которые желали счастья и долгой жизни Тиберию.
 
Однажды она увидела, что огонь на жертвеннике погас, цветов уже не было, кругом не видно было ни души.
Она поняла, что случилось что-то недоброе с Тиберием. Увидев вдали какого-то человека, она быстро направилась к нему и спросила:
- Что с царем? Жив ли он?
- Тиберий еще жив, - отвечал тот, - но мы перестали молиться за него. Он заболел ужасною болезнью, занесенною сюда из Иерусалима. Она изъела его лицо, руки и нос и превратила голос его в рычание дикого зверя. От этой болезни не выздоравливают. Недели через две он умрет, а если нет, то, во всяком случае, уже не будет царствовать. Теперь уже за него не стоит молиться, потому что никто не боится его и не ждет от него ничего.
Фаустина грустно поникла головой и нимало не медля отправилась во дворец, где уже так давно не была. Во дворце ей сказали, что Тиберий переехал в летнюю резиденцию, на остров Капри. Она поехала туда.
Подходя ко дворцу, Фаустина увидела перед собой двух старых рабов; они подошли к ней и низко поклонились, говоря:
- Приветствуем тебя, Фаустина: сами боги посылают тебя, чтобы утешить наши страдания.
- Что случилось, Милон? - спросила Фаустина.
- Царь прогнал всех своих рабов, так как он подозревал, что один из них отравил его и заразил этою ужасною болезнью, подсыпав ему чего-нибудь в вино. Он хотел прогнать и нас, но мы не послушались его и остались, - ведь мы служили и родителям его. Что же касается свиты и всех придворных - царь не хочет показываться им, чтобы они не видели его лица, и только начальник телохранителей и один из сенаторов имеют право доступа каждый день сюда. Они приходят к нему за приказаниями.
- Но что же врачи говорят о болезни Тиберия? - спросила Фаустина, направляясь в покои царя.
- Никто из них не умеет лечить эту болезнь, и никто не может сказать, долго ли она будет продолжаться.
В это время Фаустина пришла на террасу, где обыкновенно проводил все свое время царь, любуясь отсюда видом на море. Она увидела какое-то безобразное существо со вспухшим лицом, с забинтованными ногами и
руками; из-под бинтов торчали изуродованные и изъеденные болезнью пальцы. Платье несчастного было в пыли и в грязи; очевидно, он не мог ходить, притащился сюда на террасу ползком. Увидев его, Фаустина вздрогнула от отвращения и сказала тихо рабу:
- Как вы можете допускать этого несчастного сюда, на царскую террасу? Уведите его поскорее.
Но раб уже склонился над лежавшим в углу несчастным и сказал:
- Великий царь, наконец-то я могу сообщить тебе радостную весть: Фаустина вернулась к тебе!
Тиберий не поднял головы и только слабым голосом произнес:
- Я только что думал о тебе, Фаустина, и был уверен, что ты придешь теперь ко мне. Сядь поближе и дай мне уснуть на твоих коленях!
Бедная старуха, пораженная ужасным зрелищем, не могла ответить ни слова - она только горько заплакала и в полном изнеможении опустилась на пол рядом с останками этого когда-то крепкого и сильного мужчины. Царь со вздохом облегчения положил ей голову на колени, и в ту же минуту глаза его закрылись, и он спокойно заснул, впервые после многих месяцев.
Несколько недель спустя по тропинке, ведущей к уединенной хижине, снова поднимался человек. Это был раб, присланный Фаустиной с мешком золота, чтобы отблагодарить добрых людей, когда-то так гостеприимно приютивших ее. Когда они узнали, почему она вернулась к царю, они оба были потрясены до глубины души и, переглянувшись между собой, по-видимому, решились на что-то; по крайней мере молодой человек пригласил раба зайти к ним в хижину и просил передать Фаустине в точности все, что он ему расскажет теперь.
- Посмотри на мою жену, - сказал он. - Не кажется ли она тебе красивой и здоровой? А между тем, верь мне на слово, она когда-то страдала тою же болезнью, что и цезарь. Мы оба родились в Палестине, в Азии, где особенно часто встречаются такие больные. Там есть закон, запрещающий таким больным всякое общение со здоровыми; они должны жить за городом, где-нибудь в пустынных и безлюдных местах. Моя жена происходила от больных родителей и родилась даже в одной из пещер, где они оба укрывались от взоров людей. Пока она была еще ребенком, она казалась совершенно здоровой, но когда она выросла и возмужала, та же болезнь проявилась и в ней. Она выздоровела только благодаря чуду, которое совершил пророк из Назарета. Уже давно между этими несчастными больными распространился слух, что в Галилее явился пророк, вылечивающий от всевозможных болезней и даже воскрешающий мертвых. Но никто из больных не хотел верить в возможность чуда, и только одна девушка поверила в то, что он действительно пророк, и пошла в Назарет, чтобы разыскать его и умолить его помочь ей. По дороге в Назарет она встретила в пустыне человека высокого роста с бледным лицом и черными волнистыми волосами. Глаза его сверкали как звезды. Когда он поравнялся с девушкой, она крикнула ему, чтобы он не подходил к ней, так как может заразиться, но чтобы он сказал ей, где она может найти пророка, который, наверное, исцелит ее прикосновением своей руки. Тогда он подошел еще ближе к ней, прикоснулся рукой до ее лба и сказал: «Иди теперь в Назарет и поведай там священникам о том, что случилось с тобой», и с этими словами он пошел своей дорогой, а она подумала, что он только пошутил над ней, и, печально поникнув головой, отправилась дальше. Убедившись в том, что она действительно здорова, и узнав, что человек, с которым она только что перед тем говорила, и есть пророк, которого она искала, она сейчас же отправилась в Назарет и поведала священникам о том, что случилось с нею; но те, хотя и видели, что на теле ее нет никаких следов болезни, все же не хотели верить ее полному выздоровлению и приказали ей вернуться назад в пустыню, откуда она пришла. Бедная девушка заплакала и не знала, что ей делать; но человек, говоривший с ней после того как она беседовала с пророком и доведший ее до города, успокоил ее и сказал: «Нет, я не допущу, чтобы ты погибла в пустыне; пойдем вместе со мной в какую-нибудь далекую страну, где людей не делят на чистых и нечистых», и, как видишь, мы приехали с женой сюда и поселились вот в этой скромной хижине, куда к нам вскоре и пришла Фаустина. Пойди, вернись теперь к ней и передай ей все слышанное от меня в точности. Старая Фаустина нимало не медля
отправилась в Иерусалим, чтобы найти пророка, о котором рассказал ей раб, вернувшийся с данным ему поручением. Она решила, что никто, кроме нее, не сумеет исполнить эту задачу и упросить пророка помочь бедному Тиберию, потому что никто не страдал так от его болезни, как он сам и она, его верная кормилица. Она бодро перенесла морское путешествие и затем поехала дальше верхом, окруженная блестящей свитой, которую дал ей с собою Тиберий.
Подъезжая к Иерусалиму, она была поражена, увидев, что к городу со всех сторон стекаются толпы народа.
Она ехала и все расспрашивала, где ей найти пророка, которого она искала; наконец одна из женщин указала ей на какого-то человека и сказала:
- Спроси вот его; насколько я помню, я видела его в числе учеников этого пророка.
Фаустина поехала к указанному ей человеку. Распростертый на земле, он громко умолял прохожих и всадников раздавить его, потому что из-за него прольется сегодня невинная кровь, которую он предал за несколько жалких сребреников. Фаустина с удивлением смотрела на него и слушала бессвязную речь. А он проклинал свою судьбу и восклицал с горечью:
- Неужели не довольно того, что я лег сюда на землю, чтобы люди растоптали меня? Зачем вы еще - Неужели я не имею права спросить, где твой учитель?
Но Иуда вскочил с места, зажал себе уши руками и бросился бежать, к удивлению всех присутствующих. Фаустина поехала дальше, погруженная в свои невеселые мысли; но вдруг на повороте дороги, которая вела от дворца правителя Иудеи к Голгофе, она увидела шествие: вели на смертную казнь преступника. Перед ним бежала толпа молодых оборванцев, вопивших от радости, что увидят сегодня необыкновенное зрелище. За ними двигалась группа людей в длинных торжественных одеяниях, очевидно, люди знатные и высокопоставленные. Тут же, сейчас за ними, шло много женщин; у некоторых были заплаканные, грустные лица. Множество калек и нищих тащилось рядом с ними и жалобно вопили: «Великий Боже! Спаси его! Пошли ангела, который бы спас его». Наконец показалась группа воинов на лошадях; их обязанность состояла в том, чтобы следить, как бы кто-нибудь из толпы не подошел к узнику и не освободил его.
Они взвалили ему на плечи тяжелый огромный крест, так что он изнемогал под его тяжестью. Голова его наклонилась так низко, что невозможно было почти разглядеть его лица.
Фаустина остановилась на перекрестке и смотрела на это шествие, и ее поразило, что преступник одет в пурпурную мантию и на голове его красовался терновый венец.
- Кто этот человек? - спросила она.
- Этот человек называл себя царем, - ответил ей кто-то из толпы.
Между тем несчастный совершенно изнемогал от тяжести креста - он с трудом передвигал ноги; палачи привязали к телу его веревку и тащили его таким образом вперед. Но веревка запуталась вокруг него, и он упал на землю вместе с крестом.
Среди толпы произошло волнение; воины с трудом удерживали женщин, пытавшихся броситься к несчастному, чтобы помочь ему подняться на ноги. Палачи стали бить его, чтобы заставить снова идти дальше, но он не мог подняться, так как крест лежал на нем и давил его. Тогда они взяли крест, чтобы он мог снова встать. В эту минуту он поднял голову, и Фаустина увидала его лицо, все изборожденное шрамами от ударов; со лба его капали крупные капли крови от тернового венца. Волосы его лежали беспорядочными прядами, смоченные потом и покрытые пылью. Рот его был закрыт, но губы дрожали, как будто он старался подавить готовый вырваться крик. Глаза, полные слез, смотрели тускло, почти бессознательно. Но лицо это произвело магическое действие на старую Фаустину: она почувствовала, что вся душа ее переполнилась жалостью к этому человеку.
- Ах ты несчастный, - сказала она и сделала шаг вперед, движимая чувством жалости и сострадания. Упавший взглянул на нее и прополз немного вперед ближе к ней, как бы ища у нее защиты и утешения; голова его склонилась к ее ногам, и он обхватил их руками. Она, забыв все свои печали и огорчения и думая только о нем и о его страданиях, наклонилась, нежно обняла его голову, как мать обнимает дитя, и, вынув свой тонкий полотняный платок, вытерла ему лицо, чтобы немного освежить и смыть грязь и пот.
Но в эту минуту палачи схватили снова свою жертву и потащили ее дальше. Он не оказал никакого сопротивления, и только стон вырвался из его измученной души.
Фаустина напрасно пыталась удержать его - ее слабые силы изменили ей, и, теряя сознание, она упала бы тут же на дорогу, если бы сопровождавшие ее люди не подхватили ее и не отнесли в ближайший дом, где она могла отдохнуть и оправиться немного.
У правителя Иудеи, Понтия Пилата, была молодая жена. Накануне того дня, когда Фаустина приехала в Иерусалим, молодая женщина видела странный сон. Ей приснилось, что она стоит на крыше своего дома и смотрит вниз во двор, выложенный, по обычаю тех стран, мрамором и усаженный цветами и красивыми растениями. Но в этом дворе были собраны больные, слепые и хромые со всего мира. Она видела перед собою всевозможных больных; все они толпились, кто как мог, у дверей дворца и громко стучали в него. Наконец дверь эта отворилась и на пороге показался раб, который спросил, что им надо. Они ответили ему: «Мы ищем великого пророка, которого Бог послал на землю. Где пророк из Назарета, творивший чудеса? Где тот, который может избавить нас всех от страданий?» И раб равнодушным и высокомерным тоном, столь свойственным всем слугам дворца, ответил им: «Вам незачем больше искать великого пророка: Пилат умертвил его». Тогда все больные закричали и застонали так ужасно, что она не выдержала, сердце ее сжалось от жалости к ним, она вскрикнула и проснулась. Через несколько времени она снова заснула, и тот же сон приснился ей, только на этот раз во двор собрались все сумасшедшие, все безумные этого мира.
И опять она проснулась и затем снова заснула и видела тот же сон, но уже во дворе стояли узники и пленные всего мира. Потом она в ту же ночь видела еще во дворе: всех убитых в боях, искалеченных, без ног, без рук и всех тех, которые потеряли своих близких в сражениях, молодых женщин, оплакивавших своих мужей, несчастных матерей, требовавших обратно своих сыновей. Наконец под самое утро, когда она снова заснула, она видела во сне, что рассказала обо всем своему мужу, но тот только посмеялся над ней и подвел ее снова к перилам на крыше, чтобы она заглянула во двор и увидела бы, что он пуст; но оказалось, что и на этот раз там были люди. Посередине двора стоял высокий широкоплечий мужчина с сердитым и пасмурным лицом, вокруг него толпилась свита. «Ты знаешь этого человека?» - спросил ее муж. «Да ведь это цезарь Тиберий, он приехал в Иерусалим!» -«Мне кажется, ты права», - сказал ей муж и, приложив ей палец к губам в знак молчания, стал прислушиваться к тому, что делалось во дворе. Они услышали, что цезарь спросил вышедшего ему навстречу раба: «Где пророк из Назарета, одаренный от Бога способностью творить чудеса? Царь Тиберий желает его видеть, чтобы он вылечил его от ужасной болезни, от которой никто не может вылечить». Раб смиренно поклонился ему и ответил: «Царь, не гневайся, но желание твое не может быть исполнено». Тогда царь обернулся к окружающей его свите, и со всех сторон ему принесли алмазы, жемчуга, мешки, наполненные золотом. Он указал на них рабу и сказал: «Все это будет принадлежать ему, если он вылечит Тиберия; он может раздать это нищим всего мира». Но раб снова поклонился и дал ему тот же ответ, как и в первый раз. Тогда по знаку царя принесли богатое одеяние, зашитое жемчугами и алмазами, и он сказал, что подарит его пророку, если тот исцелит его. Но раб дал ему тот же ответ. И царь сказал: «Я готов уступить ему свое право власти над всей Иудеей, пусть он только исцелит меня», но, получив прежний ответ, он приказал своим слугам принести золотой венец и пурпуровую мантию и сказал: «Я сделаю его своим наследником, он будет править всею моею землею и может всех обратить в свою веру, пусть он только поможет мне». Тогда раб упал к его ногам и промолвил: «Царь, не от меня зависит исполнить твою волю. Тот, которого ты ищешь, убит Пилатом».
Молодая женщина проснулась в этот день очень поздно; она сидела пасмурная и молчаливая, пока рабыни одевали ее, и наконец спросила, где ее муж. Услышав, что он творит теперь суд над разбойниками, молодая женщина очень испугалась и послала своему мужу записку. Но его самого она увидела только за столом и то в присутствии нескольких римлян, находившихся как раз в Иерусалиме. Все присутствующие заметили скоро, как грустна и расстроена хозяйка дома, и стали ее расспрашивать, что с ней. Тогда Пилат рассмеялся и рассказал про записку, полученную им утром от нее, и прибавил, смеясь:
- Неужели ты думаешь, что я могу руководиться твоими снами в деле правосудия?
Но она еще больше опечалилась и сказала, что это вещий сон и что он должен послушаться ее и отложить по крайней мере казнь этого человека, чтобы не случилось какого-нибудь несчастия. Но Пилат только засмеялся ей в ответ. В это время один из гостей с удивлением заметил:
- Что это такое? Разве мы так долго сидим за столом, что уже стало темнеть?
И действительно все только теперь заметили, что внезапно наступили сумерки и все предметы кругом приняли сероватый оттенок. Лица присутствующих побледнели, так как темнота с каждой минутой заметно сгущалась. Молодая женщина воскликнула с мольбою, обращаясь к своему мужу:
- Мой друг, разве ты не видишь теперь сам, что бессмертные боги предупреждают нас о грядущем несчастии?
Они разгневаны тем, что ты осудил насмерть ни в чем не повинного. Я уверена, что хотя, может быть, он уже пригвожден к кресту, но он не успел еще умереть. Пусть его снимут с креста... я сама обмою его раны и перевяжу их... позволь мне вернуть его к жизни. Но Пилат только рассмеялся и сказал:
- Напрасно ты думаешь, что боги заботятся о судьбе какого-то иудейского проповедника.
Он не кончил начатой фразы, как наступила такая темнота, что пришлось зажечь светильники. Все гости притихли, и Пилат, чтобы развлечь их, предложил жене рассказать свой сон. По мере того как она рассказывала его, лица присутствующих становились все серьезнее, и наконец, когда она кончила, один из них сказал:
- Сон твой в руку, госпожа, так как сегодня я видел старую Фаустину, кормилицу Тиберия, здесь, в Иерусалиме. Говорят, что царь болен ужасною болезнью, от которой никто уже не может его вылечить. Очень вероятно, что она приехала сюда по поручению царя, чтобы просить этого иудейского пророка помочь ему,- и, обращаясь к Понтию Пилату, он добавил: - Мне кажется, ты должен сейчас же послать гонца, чтобы спасти, если еще можно, этого человека. Ведь если царь действительно прислал за ним, тебе и нам придется плохо, если он узнает, что ты велел казнить его.
- Я вижу, что под влиянием этой темноты вы стали так же пугливы, как моя жена, - заметил Пилат, улыбаясь. - Что скажет обо мне народ, если узнает, что я руководствуюсь в своих действиях снами моей жены. Не беспокойтесь, я знаю, что делаю. И всю ответственность за смерть этого человека я беру на себя. Ведь если бы это был действительно пророк, посланный Богом, он не дозволил бы моим слугам так унижать себя, как этот человек.
В эту минуту раздался страшный удар, похожий на раскат грома, и вся земля точно вздрогнула. Дворец Пилата остался неприкосновенным, но кругом множество домов рушилось и провалилось до основания. Когда волнение, вызванное этим происшествием, немного улеглось, Понтий Пилат призвал одного из слуг и велел ему скорее бежать на Голгофу и снять с креста человека, именовавшего себя пророком из Назарета.
Через несколько времени посланный вернулся и сказал:
- Господин, землетрясение произошло в ту минуту, как человек этот испустил дух.
Не успел он произнести этих слов, как в дверях показался другой слуга и произнес:
- Господин мой, сюда идет Фаустина, кормилица царя Тиберия; она пришла просить тебя помочь ей найти пророка из Назарета.
Гости Пилата переглянулись между собою, и минуту спустя их уже не было больше в комнате. Пилат увидел, что друзья покинули его потому, что на него должно было обрушиться несчастье.
Старая Фаустина вернулась из своего путешествия и снова приехала на Капри и тотчас же отправилась к царю,
чтобы рассказать ему все. При виде его она чуть не вскрикнула, так изменился он за то время, что она не видела его. «Если бы боги имели хоть каплю сострадания, они не допустили бы меня до того, чтобы отнять последнюю надежду у этого несчастного», - подумала она. Но, к ее удивлению, Тиберий выслушал ее рассказ совершенно равнодушно.
- Неужели вся жизнь, проведенная в Риме, не могла искоренить в тебе веру в чудеса, которую ты всосала с молоком матери в своих Сабинских горах? - спросил он.
- Но зачем же ты допустил меня совершить это долгое и утомительное путешествие, если ты думал, что оно будет напрасно? - сказала Фаустина с горечью.
- Ты мой единственный друг, - ответил ей Тиберий, - зачем же я буду отказывать тебе в просьбе, которую я еще в состоянии исполнить?
- Значит, ты хитрил со мной, - воскликнула она с гневом.- Эту черту я всегда ненавидела в тебе, - прибавила она, рыдая.
- Тебе не следовало возвращаться ко мне, - сказал Тиберий, - оставалась бы ты лучше в своих горах!
- Этот человек действительно пророк - проговорила Фаустина. - Я ведь видела его, и, когда глаза наши встретились, мне показалось, что я вижу Бога. Я простить себе не могу, что, несмотря на это, я все же допустила, что его повели на казнь.
- Я очень рад, что ты не остановила этой казни, - проговорил Тиберий. - Это был человек, выдававший себя за царя; он только мутил народ и восстанавливал его против меня.
- Я говорила со многими из его друзей в Иерусалиме, и все они утверждали, что он ничего подобного не делал.
- Ах, если не это, то он виноват в чем-нибудь другом, - сказал царь усталым голосом. - Верь мне, нет на свете человека, который тысячу раз не заслужил бы смерти.
- Ну хорошо, - сказала Фаустина, решаясь наконец испробовать то средство, которое она откладывала до последней минуты, - я покажу тебе платок, которым я вытерла пот и кровь с его лица, - посмотри-ка его хорошенько!
Она развернула платок перед царем, и тот увидел на платке слабый отпечаток человеческого лица.
Голос старухи дрожал, когда она прибавила:
- Этот человек видел, что я полюбила его всем сердцем. Я не знаю, каким это образом случилось, но он оставил мне на память отпечаток своего лица, и глаза мои наполняются слезами при взгляде на него.
Царь наклонился и внимательно всматривался в это лицо, обрисовавшееся из пыли, грязи и капель крови. Он ясно видел эти капли крови от тернового венца, он видел волосы, слипшиеся от крови и пота, он видел рот с губами, подернутыми страданиями. Он все ниже наклонялся к этому лицу, оно все яснее выступало перед ним. Он ясно различил теперь глаза, полные бесконечной скорби, но и полные достоинства и душевной чистоты. Он лежал на своем ложе и, казалось, не мог оторваться от этого лица.
- Неужели это человек? - спросил он тихо. - Неужели это человек?
И вдруг из глаз его потекли слезы, и он еще тише промолвил:
- Я оплакиваю твою смерть, о неизвестный! Фаустина, - воскликнул он вдруг, - зачем ты допустила смерть этого человека? Он исцелил бы меня!
И снова царь погрузился в созерцание этого лица. И вдруг он воскликнул:
- Если ты и не можешь исцелить меня, то я по крайней мере могу отмстить за твою смерть. И я отмщу за нее.
И снова он полежал немного молча и вдруг прошептал:
- Да, ты один -человек! Ты тот, которого я никогда не надеялся увидеть!
Мы все, - при этом он указал на свое лицо, на свои изъеденные болезнью руки и ноги, - мы все - дикие звери и чудовища, и только ты один - человек!
Сжалься надо мной, - продолжал он, и тихие слезы потекли из глаз его. – Ведь если бы ты был жив, я знаю, один взгляд твоих глаз исцелил бы меня.
Бедная Фаустина испугалась при виде слез царя; она оттого и не хотела так долго показывать платка, чтобы еще больше не растравить его горя. И, чтобы покончить с этой тяжелою сценою, она вырвала платок из рук царя. Царь поднял голову. И вдруг - о чудо! - лицо его оказалось таким, каким оно было до болезни. Быть может, болезнь его находила себе питание в ненависти и в презрении, которое он чувствовал к людям, и она исчезла в ту минуту, как он впервые почувствовал сострадание и любовь...
На следующее утро Тиберий послал трех гонцов. Первый гонец отправился в Рим с приказанием сенату произвести следствие о деятельности правителя Иудеи с целью выяснить степень его виновности в деле присуждения невинных людей к казни. Второй гонец поехал в Сабинские горы и разыскал там молодых супругов, давших такой удачный совет старой Фаустине и когда-то приютивших ее. Он должен был рассказать им все подробно и отвезти большую сумму денег в награду за оказанные услуги. Третий гонец поехал в Палестину и привез оттуда на Капри несколько учеников Иисуса, которые и стали распространять там учение Христа.
Когда апостолы прибыли на остров Капри, старая Фаустина лежала уже на смертном одре. Но перед смертью она приняла христианство, и при крещении ей дали имя Вероники, так как ей суждено было сохранить истинное изображение Христа для потомства.
Дмитрий Рунге.

 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:
Жирный Курсив Подчеркнутый Зачеркнутый Ссылка Цитата


Кто на сайте?

При публикации материалов с данного сайта ссылка обязательна

Tweet