Top Module Empty
Кино против религии  E-mail
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
02.11.2012 г.

Кино против религии.
Поражает настойчивость, с которой кинематографисты находят повод представить в неприглядном виде марабута - знатока Корана, мусульманского священника, знахаря и колдуна, якобы получающего от бога благодать, которую он может источать вокруг себя.
Марабут слово арабское и означает связанный, находящийся в ските, то есть посвященный богу. Так называлась мусульманская секта «борцов за веру» в Северной Африке, особенно прославившаяся в период возникновения государства альморавидов. Впоследствии так стали называть мусульманских монахов, аскетов и мистиков. В сегодняшней Черной Африке марабут равнозначен слову святой, ибо, по убеждению верующих, это люди, ведущие аскетически-созерцательную жизнь, они обладают способностью творить чудеса и предсказывать будущее и за это пользуются особым почетом. После обретения независимости отношение к религии у передовых деятелей культуры изменилось.

В колониальные времена на нее смотрели как на составную часть культуры народа и видели в ней один из факторов борьбы с насильственной культуризацией. Она служила для угнетенных убежищем, поддерживала пламя сопротивления. Ныне Африка переживает период нового усиления влияния религии, однако сегодня она служит лишь тормозом политического прогресса. Сегодня религиозные вожди имеют порой такое же политическое влияние, как европейские феодалы в средние века. У мечетей сегодня не только бесплатная рабочая сила и экономическое могущество, но и средства убеждения иногда более сильные, чем
у некоторых политических деятелей, выступающих по радио или на митингах. Да и во времена колониализма ислам играл двойственную роль: с одной стороны, был оплотом против иностранного вторжения, с другой - использовался в собственных целях как оккупантами, так и знатью племен.
Африканские кинематографисты отрицательно относятся к носителям всех существующих на континенте религий: местных традиционных, ислама и христианства. Сегодня почти нет фильма, в котором не появился бы, хотя бы в эпизоде, знахарь и колдун - то в образе наглого обманщик», то очаровательного шарлатана. В силу колдовства, в то, что оно может служить добру или злу, в Африке верит еще множество людей. Нередки случаи, когда мусульмане (самая распространенная в Африке религия) веру в аллаха сочетают с верой в своих исконных богов и духов, в души, фетиши, магию и колдовство.
Сембен Усман в «Эмитаи» показывает религию как консервативный элемент, тормозящий проведение в жизнь важных решений, как силу, зовущую к покорности.
Отряд колониальных войск пришел в сенегальскую деревню, где живет племя диола, исповедующее фетишизм, чтобы забрать налог - урожай риса и набрать рекрутов. «Знают ли боги о нашем положении? - спрашивает старик Кебебе. - Раз они молчат, то мы не можем их гневить и должны подчиниться». На языке диола Эмитай - племенное божество, «хозяин неба и войны». Это старый высохший причудливой формы ствол дерева без кроны. Анимистическая религия служит жителям деревни средством оправдать их капитуляцию перед колониальной агрессией. Красивые строгие юноши с отливающими сталью мускулами приносят Эмитаю жертвы, пока не решаются взять в руки копья, чтобы встретить ими вооруженных зуавов. Наивная и бесполезная вера в могущество бога сменяется в фильме верой в свои силы, свои руки. Призыв умирающего от пули вождя Джимеко - «надо жить с копьем в руке» становится программой действий. Фильм утверждает мысль о том, что люди должны сами решать свою судьбу - боги здесь ни при чем.
Герои картины У. Ганды «Шайтан» (1972)- деревенский колдун по имени Зима, и люди, верящие в силу его заклинаний. Долгое время колдун успевает сочетать заклинания с обычным обманом, пока не попадает впросак. Зима уверяет всех в том, что состоит в непосредственной связи с духами. Однажды, собирая в лесу лечебные травы, он обратился к дереву со словами привета. И не заметил сидящего на дереве охотника, ответившего Зиме. Знахарь в ужасе убежал, бросив свои вещи. Охотник принес их в деревню и рассказал эту историю. Посрамленный колдун вынужден уйти из деревни. Со всех сторон, как эхо, его преследуют насмешливые голоса, и он бросается со скалы в озеро, став жертвой собственной веры в духов.
Мусульманских марабутов, часто малограмотных и мало чем отличающихся от знахарей-колдунов, можно увидеть и в «Почтовом переводе», впервые показанном в Ташкенте в 1968 году, и в «Хале» Сембена Усмана - жадных, хитрых, ловких, бесстыжих. В «Дьеге-Би» («Женщина») Махамы Траоре герой по имени Бабакар идет к марабуту с просьбой сделать его жену «такой же покорной, как верный пес». Но и Софиата идет к этому же марабуту с аналогичной просьбой в отношении мужа. Несмотря на обещания и талисманы марабута, все остается по-прежнему. А когда мужа арестовывают за растрату, она бросается к марабуту с просьбой вызволить его из тюрьмы. Тот обещает, что уладит дело, и исчезает вместе с деньгами. В фильме Тидиана Ав «Для тех, кто знает» чиновник, укравший общественные деньги, приходит с ними к марабуту, чтобы тот выпросил у бога индульгенцию и помог увеличить капитал. И марабут, конечно, за это берется. Порочный, любящий выпить, он злоупотребляет доверчивостью молодой стенографистки, рассказавшей ему о том, что руководитель учреждения обругал ее за плохую работу. Он советует ей делать какие-то странные обряды, а для «расчета» назначает ночные часы. Марабут попадает в тюрьму, но очень скоро, благодаря помощи высокопоставленного лица, выходит на свободу.
Марабутов нередко показывают в фильмах наставниками молодежи в религиозных школах, молодежи, которая, пройдя у них курс обучения, остается неприспособленной к жизни и пополняет ряды нищих. Малиец Сулейман Сиссе в фильме «Пять дней одной жизни» (1973) показывает подростка, посещающего школу, в которой изучают Коран и не изучают ничего из того, что действительно нужно людям в жизни. Вызубрив наизусть канонические тексты, ученики за несколько лет не только писать - расписываться не научились. Учителя при первом удобном случае гонят мальчишек на улицу собирать для них милостыню. Неприспособленный к жизни герой картины легко попадает под влияние уголовников и оказывается в тюрьме. Что будет с ним? Куда он пойдет? Приспособлен ли он для другой жизни? Как сложится его судьба? Эти вопросы молчаливо возникают в конце фильма перед героем и зрителями. Картина не отвечает на них, но заставляет задуматься.
Теме религиозного фанатизма посвящена полнометражная лента Махамы Траоре «Нжан-гаан». Это имя дают детям, посещающим школу Корана. Поэтому название картины можно перевести как «Школьник». Внешне неяркая, почти репортажная, она вызывает душевную боль. Под тонким слоем сюжета открывается проницательно увиденная картина жизни, протест против марабутизма.
Вряд ли все эти фильмы можно назвать антирелигиозными. Они обрушиваются не на религию в целом, не на учение, а на священников - будь то традиционные или мусульманские духовные вожди, - которые играют мистифицирующую роль, превратились в обманщиков и угнетателей народа, эксплуататоров, новоявленных буржуа, пользующихся поддержкой властей. Не случайно сенегальская цензура вырезала в «Нжангаане» финальную сцену, в которой комиссар полиции освобождает марабуту от наказания. Фильмы бьют не столько по религии в целом, сколько по ее нынешним структурам, по новым помещичье-религиозным формациям. Один из аспектов этой критики - мусульманские школы и их реакционная роль. Другой - марабуты, помогающие держать народ в невежестве. Эта критика родила в африканском кино тематическое направление, равное которому трудно найти в кинематографиях других континентов.
- Религия, - говорит Махама Траоре, - во многом определяет социальное устройство Сенегала. В стране, где около девяноста процентов населения исповедует ислам, роль мусульманских школ и марабутов очень велика. Религиозное воспитание осуществляется тремя этапами: всеобщее в мечетях и деревенских школах, среднее в городе и высшее - дома или за границей. В фильме я как бы синтезировал эту структуру, ограничившись деревенским марабутом, школой, где вместе сидят дети с грифельными досками и старики со священными книгами.
Основная забота государства - о светских школах. Все делается для того, чтобы их ученики получили профессию. В соответствии с конституцией наша страна - атеистическая. Конечно, религиозные школы вполне легальны, но государство не оказывает им финансовой поддержки. Поэтому, в отличие от светских, учащиеся мусульманских школ остаются неприспособленными к нашему обществу и пополняют ряды нищих. Вот проблема, которую я хотел поставить. Я взял пример из жизни: не так давно многие из этих маленьких нищих погибли во время пожара одного барака в Дакаре, где их содержал «учитель», заставлявший детей попрошайничать. Я не обрушиваюсь на религию в целом, а вскрываю реакционную роль мусульманских школ, обличаю тех, кто пытается
держать народ в невежестве, чтобы обманывать его именем аллаха и угнетать. Многие марабуты были ставленниками колонизаторов. Сегодня ситуация существенно изменилась: колонизаторы ушли, но марабуты превратились в эксплуататоров, в новоявленных буржуа. Учеников в этих школах учат только по Корану и заставляют работать. Влияние марабутов у нас подчас сильнее, чем речи политиков. Весь мир эволюционирует, эволюция коснулась каждой отдельной личности, но она обошла стороной многие наши социальные и, прежде всего, религиозные структуры. Об этом необходимо говорить. Мечеть - не только духовная, но и большая экономическая сила в Сенегале, да и на всем черном континенте. У нас нет буржуазии и капиталистов в европейском и американском смысле этого слова. Экономическое могущество у нас дает земля. А в руках мечетей - около половины всей обрабатываемой земли. Верующих, прежде всего детей, используют для бесплатной обработки ее. Во главе мусульманской религии стоят крупнейшие бизнесмены страны. В их руках не только сельское хозяйство, но и торговля, и промышленность. Фактически они контролируют всю страну. Даже в период страшной засухи и голода урожай, собранный верующими с церковных земель, был продан за границу.
Мечети неоднократно служили трамплином для колонизаторов: эксплуататоры быстро поняли, какую выгоду можно получить, договорившись с церковью. Армия тоже тесно связана с муллами, и совсем не духовными, а чисто материальными узами. Муллы и стали национальным классом капиталистов в стране, где нет промышленного капитализма. Это помещичья и одновременно религиозная формация, сосредоточившая в своих руках пятьдесят пять процентов капитала всего мусульманского черного континента. Между сенегальским правительством и духовенством установилось сейчас перемирие - обе стороны поняли, что иначе ничего не выйдет. Для блага Сенегала нужно уничтожить не религию, а ее административные и экономические структуры.

 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:
Жирный Курсив Подчеркнутый Зачеркнутый Ссылка Цитата


« Пред.   След. »

Кто на сайте?

При публикации материалов с данного сайта ссылка обязательна

Tweet