Top Module Empty
Искусства выражают жизнь  E-mail
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
16.08.2013 г.

Искусства выражают жизнь
Итак, во все века своего существования человек стремился познать и понять окружающую его действительность, а также передать свои знания близким и потомству. Сначала бессознательно, а котом осознанно человек определил два способа познания жизни - научный и художественный. Научный основан на объяснении, понимании. Художественный - на воссоздании, ощущении. И рождаются два Основных вида творческой деятельности человека - наука и искусство. Наука познает разумом. Искусство - чувством. Конечно, эти два способа познания жизни не разделены непроходимой стеной. Они соприкасаются, сливаются, действуют совместно, дополняют друг друга. Но все же разница остается.

Обе области творческой деятельности человека безграничны, бесконечны, находятся в постоянном движении, в развитии, в обогащении. В практической жизни преимущества науки несомненны. Наука движет прогресс, наука накапливает опыт, наука облегчает и бесконечно усложняет человеческую деятельность. Однако и у искусства есть свои преимущества. Искусство доставляет человеку ни с чем не сравнимое наслаждение. Искусство создает произведения, ценность и воздействие которых бесконечны. Представления древних о вселенной, их знания в области математики, физики, их умозаключения о природе и о человеческом обществе оцениваются нами как наивные, примитивные, а подчас и неверные. А произведения Искусства древних - скульптуры, трагедии, стихи - по-прежнему волнуют людей, кажутся прекрасными, говорят очень многое о человеке, о жизни, о красоте. Мотыга и соха вызывают у нас сложное чувство уважения и жалости к нашим предкам. Старый автомобиль смешит. А картины и мелодии, созданные задолго до автомобиля, по-прежнему привлекают, поражают. Но зачем перечислять слабости и преимущества? Человек одинаково ценит и науку и искусство, радостно и благодарно используя их достижения.
Вечная жизнь произведений искусства не означает, что оно стоит на месте, не изменяется, не растет. Как и все в жизни, искусство вводится в непрерывном развитии. И в этом развитии заметны две тенденции: искусства стремятся расширять свои возможности, обогащать свои средства, усиливать свое воздействие на человека. И, кроме того, искусства стремятся к совместному воздействию, к сочетанию
своих средств, к синтезу. И то и другое обусловлено желанием художников как можно полнее, глубже и ярче воспроизводить жизнь.
Архитектура издавна сочетается со скульптурой, с живописью. Снаружи дом украшают статуи, внутри - фрески, картины. Танец и музыка неразрывны. Театр сочетает в себе литературу (пьеса, текст), живопись и архитектуру (декорации), музыку. Литература не только служит основой театра, но и постоянно выступает совместно с изобразительным искусством - графикой (иллюстрации). Запомним это стремление искусств к синтезу.
Искусства воздействуют на зрение и слух человека. Поэтому можно разделить искусства на изобразительные и звуковые. Но чаще искусствоведы разделяют их на пространственные и временные. Произведения архитектуры, скульптуры, живописи, графики живут в пространстве. Но они не меняются, они неподвижны. Музыка живет во времени. Но ее произведения не предметны, они существуют только во время исполнения.
А вот театр благодаря своей синтетичности - и пространственное, и временное искусство. Его произведения - спектакли - живут и в пространстве и во времени. Но и они не предметны. Спектакль тоже существует только во время исполнения.
Ну, а литература? Она всеобъемлюща. Она может все. Но ее произведения «умозрительны». Они живут в сознании человека...
Вот сколь многообразен мир искусства. И чем дальше развивается человечество, тем сложнее становится этот мир. И тем больше связей возникает между искусством и наукой. Как порой провести грань между литературой и историей? Разве не прекрасен, словно скульптура, современный самолет? Не живописны ткань, одежда, посуда?
Если обратиться к истории искусств, мы увидим, что пространственные искусства всегда стремились преодолеть свою неподвижность, создать иллюзию движения.
Древнеегипетские художники рисовали охотников, воинов, борцов в различных стадиях движения. Вот борцы сходятся. Вот сплетаются руками. Один другого приподнимает. Перекидывает через себя. Хватает за ногу. Дает подножку... Разглядывая эти рисунки один за другим, можно уловить движение, ход поединка.
Средневековые иконописцы окружали фигуру святого небольшими картинами, изображающими «деяния» - случаи из жизни этого святого, свершенные им чудеса, принятые им мучения. Рассматривая эти картины поочередно, можно узнать «житие» - биографию святого. Однако сами фигуры на них были неподвижны.
Великий итальянский художник Джотто расписывал церкви в Падуе сценами из Евангелия, изображавшими жизнь и деяния Иисуса Христа. Благодаря размещению фигур разных на разных планах, отдельные сцены наполнялись движением,
жизнью. Но это была иллюзия движения. Иллюзию движения создавали все великие живописцы, причем различными, порой очень сложными, тонкими средствами: композицией, светом, колоритом. Группируя фигуры неравномерно, перегружая ими одну часть картины и оставляя свободной другую, делали композицию неустойчивой, как бы зовущей к заполнению свободной части. Освещая одни фигуры и оставляя в полутьме другие, изменяя яркость тонов, сочетая контрастирующие цвета, например красный и зеленый, желтый и черный, тоже достигали иллюзии движения. Наконец, придавая фигурам различные позы или даже различные психологические состояния, заставляли картину двигаться, жить. Вспомните «Запорожцев» Репина. Казалось бы, они стоят и сидят неподвижно. Но разные состояния - от бурного хохота до напряженной мысли - рождают впечатление, что вся группа фигур шевелится, кипит. Вспомните «Боярыню Морозову» Сурикова. Разве не кажется, что сани движутся от зрителя, в глубину картины.
Особенно много работали над созданием иллюзии движения французские художники конца XIX века, импрессионисты. Дега рисовал танцующих балерин и скачущих лошадей, заставляя их двигаться главным образом построением композиции. Моне рисовал неподвижные предметы - стога сена, фасады собора, но запечатлевал их в различных освещениях - утром, в полдень, вечером, при солнце, при облаках. И стога, фасады как бы трепетали, струились, играя в лучах, купаясь в воздушных струях. Движение толпы, переполняющей парижский бульвар Капуцинок, Моне показал игрой цветовых пятен, особенно заметной, если смотреть не на толпу, а на две черные фигуры на краю картины. Схваченная боковым зрением, толпа бурлила, переливалась, чуть ли не шумела...
В современной импрессионистам литературе тоже наблюдались явления, говорившие о стремлении выйти за рамки привычных возможностей. Мы только что сказали: литература «умозрительна», образ возникает в сознании читателя. Значит, у одного он возникает таким, а у другого - иным, этаким? И вот у писателей конца XIX века появилось стремление максимально конкретизировать описания, дать краски, объемы, освещение, даже запахи. Прочтите описания рынка в романе Золя «Чрево Парижа» или универмага в его романе «Дамское счастье». А описания петербургских улиц у Достоевского, Бородинской битвы или пожара Москвы у Толстого? Картины жизни, событий, портреты людей возникают перед вами с повелительной конкретностью и силой.
А театр? В то же время, в конце XIX века, он приобрел стремление преодолеть условность, стать как можно более похожим на действительность, на жизнь. Нарисованные декорации стали заменять подлинными предметами. Актеры перестали держаться лицом к зрителям, стали поворачиваться к ним спиной, будто не зеркало сцены, а четвертая стена комнаты поднималась от рампы. Были сделаны попытки совсем отказаться от сцены. К. С. Станиславский ставил «Месяц в деревне» Тургенева среди настоящих деревьев в саду, а во «Власти тьмы» Льва Толстого старую крестьянку у него играла старая крестьянка...
Правда, до конца разрушить условность сцены не удавалось. Актеры в настоящем саду и в общении с подлинной крестьянкой начинали казаться неестественными, фальшивыми или же невыразительными, бледными... Не вышла за пределы своих возможностей и литература: подробные, яркие и конкретные описания все же оставались в сознании читателя. И живопись создавала лишь иллюзию движения... Значит, может быть, должно было появиться нечто новое - искусстве, где образы были бы многомерны, конкретны, ярки и предметны; где изображение бы двигалось, изменялось; где подлинная природа, настоящие крестьяне, горожане, люди всех профессий могли бы быть не сыграны, не изображены, а представлены перед зрителями сами собой? Не созревало ли это новое в недрах старых традиционных искусств?
И еще наблюдение: все тогда же, в конце XIX века, усилилась тяга художников к синтезу, к слиянию искусств: подлинным властителем дум стал театр, синтетическое искусство.
Великий немецкий композитор Вагнер считал, что вершиной искусств является опера - наиболее синтетический жанр, в котором литература и музыка, живопись и танец сливаются воедино. А великий русский композитор Скрябин писал симфонии в расчете на цветовое сопровождение: меняющиеся звуки он мечтал соединить с меняющимися цветами...
Да, определенно должно было появиться это Новое, сочетающее в себе литературу, музыку, изобразительные искусства, актерскую игру...
Но - последний вопрос: почему должно было? Почему к рождению этого Нового готовились все искусства? А потому, что плодотворное стремление человечества глубже, шире, разнообразнее познавать жизнь искало новых художественных возможностей. И для осуществления этого стремления подготовили почву и само искусство и наука.

 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:
Жирный Курсив Подчеркнутый Зачеркнутый Ссылка Цитата


« Пред.

Кто на сайте?

При публикации материалов с данного сайта ссылка обязательна

Tweet